Воспоминает Л.И.

Матушку Алипию я знала с начала 60-х годов по Демиевской церкви, когда после закрытия Киево-Печерской Лавры она впервые в ней показалась. Я видела, что многие к ней обращались, давали деньги, слушали ее совета. Я же не хотела к ней подходить и жертвовать ей, потому что во время службы она громко кричала, на кого-то ругалась, стучала палкой, мешая Богослужению. Но однажды мне все же пришлось ей пожертвовать.

Я стояла у свечного ящика, а Матушка подошла, чтобы купить свечей. Она всегда брала самые большие и самые дорогие свечи. Достав свой кошелек, она стала считать деньги и видно было, что денег ей не хватает на необходимое количество свечей. Она несколько раз заглянула в свой кошелек и увидела, что он пуст — денег в нем не было. Она снова пересчитала свои деньги и стала искать по карманам, но ничего не нашла. Тогда я достала свой кошелек и подала ей немного. Она взяла деньги и посмотрела на меня так, что этот взгляд я не могу забыть до сих пор. Сколько в нем было тепла, ласки, любви. «Послушай, а я тебя сегодня в зеркале видел, ты наш, — улыбнулась и добавила — Помилуй, помилуй». На все свои деньги матушка Алипия купила свечей и пошла расставлять их по храму.

Отец А. был служащий и после его седмицы с понедельника мы хотели поехать в Глинскую пустынь к о. Тавриону и я спросила у Матушки совета ехать или нет. «Завтра день, и еще один день, и еще один день … и ничего нет» — ответила старица. Я ничего не поняла и повторила свой вопрос — ответ тот же. Дома я передала Матушкин ответ отцу А. На следующий день встретили мы отца Ал-ра и сказали ему о своем намерении ехать в Глинскую пустынь. «Да что вы, три дня назад отца Тавриона похоронили, я еду с его похорон». Теперь стал понятен матушкин ответ: «… 3 дня и ничего нет».

Отец А. служил в селе и должен был вернуться рано, но приехал поздно и очень расстроенный, говорит, что народа так много, что он не мог сесть в автобус, его все отталкивали (тогда батюшек не очень уважали), и ему удалось сесть только на четвертый автобус. Кто-то посоветовал батюшке купить машину пользованную, чтобы не быть связанным с автобусами.

Иду я за советом к Матушке, что она скажет. На новую у нас денег нет, а на старенькую, но в хорошем состоянии, мы бы могли рассчитывать. «Купи пользованную, но она молодых перевозит», — благословила покупать старица.

Через две недели в газете прочитали объявление, что недалеко от нашего дома продается машина с гаражом. Мы встретились с этим человеком, он зашел к нам в дом, увидел иконы и спрашивает у отца А.: «Вы священник? А я в Риге прислуживал в алтаре. Сам я механик и моя машина в хорошем состоянии и я очень хочу, чтобы вы ее купили». Мы договорились, заняли денег и вот уже более 10 лет машина нам служит как новенькая — Матушкиным благословением.

Как-то жарким летним днем пришла Матушка в храм в шубе, закутанная теплым платком, в сапожках. Кто ее не знал, стали над ней смеяться. Но когда наступила холодная, снежная зима, вспомнили смысл этого ее предсказания.

Стала я просить благословения идти на работу. «А зачем тебе эти цыгане? Молись Богу, ходи в церковь, сейчас такая муть, столько соблазнов, что ничего не разберешь». В это время подошла Мария Ф. и стала просить благословения оставить работу, а Матушка ей говорит: «А ты трудись, Бог тружеников любит». Так мы и разошлись в разные стороны — одна молиться, а другая трудиться по Матушкиному благословению.

У моей сестры не взяла денег, сказала: «Скоро они тебе самой понадобятся». Ее девочке сделали операцию.

После Чернобыльской аварии сестра решила повезти племянницу на море, но девочка была очень слабенькая и мы опасались за дорогу, как то она ее перенесет. Спросили у Матушки: «Езжай, купай ее и не бойся, ничего не будет». В поезде было очень душно, девочке было плохо и мы все время за нее опасались. На море сестра купала девочку в холодной воде, но она даже не простудилась, очень хорошо себя чувствовала и поправилась. Домой мы привезли здорового ребенка.

Я очень люблю праздник Преображения и однажды приболела, и очень колебалась идти ли в церковь, или нет. Но волей и разумом преодолела искушения, одела на себя все светленькое и пошла в церковь. Матушка сидела на скамеечке во дворе, увидела меня издали и говорит мне: «Вот так всегда в храм и ходи в светленьком. А я сегодня приболел и думал идти мне в храм или не идти. Долго колебался, а потом пошел». Я поняла, что Матушка обо мне говорила, все ей было открыто. «Ты хорошо сделал, что пришел, вот тебе яблоко». Достала из сумки большое, ароматное яблоко, я такого яблока еще не видела и добавила: «Ешь, а ты наш, помилуй, помилуй», — и улыбнулась.

Однажды, когда мы были у нее, она поставила перед нами тарелку меда и велела его есть. Мы немного съели и отодвинули тарелку. Но Матушка заставляла нас съесть весь мед. Батюшка пошутил: «А мы его с собой заберем». «А я тебе и с собой дам». Как мы не отказывались, все же в сумку Матушка поставила нам баночку меда О кончине Матушки нам никто не сообщил и мы очень сожалеем, что не дали своего последнего целования.

Комментирование этой статьи запрещено.